А-П

 Бларамберг Иван Федорович 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Здесь выложена электронная книга Выкидыш автора, которого зовут Дорофеев Владислав Юрьевич. В библиотеке ulib.info вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Дорофеев Владислав Юрьевич - Выкидыш (причем без регистрации и без СМС)

Размер файла: 147.83 KB

Дорофеев Владислав Юрьевич - Выкидыш - бесплатно скачать книгу


Владислав Дорофеев
ВЫКИДЫШ

От автора

Перед вами настоящая человеческая драма, драма потери иллюзий, убеждений, казалось, столь ясных жизненных целей.
Книга написана в жанре внутреннего репортажа, основанного на реальных событиях, повествование о том, как реальный персонаж, профессиональный журналист, вместе с семьей пытался эмигрировать из России, и что из этого получилось. Причины обычны для эмигрантов конца двадцатого столетия – безнадежность, упадочность, уныние, воцарившиеся в российском обществе, насилие и еще политические преследование, вымышленное или настоящее, что, впрочем, не имеет особенного значения, поскольку грань между реальным и желаемым в мозгах человека часто размывается.
Поначалу в Германии, куда переехали наши герои, все складывалось благополучно, отношение ко всему у них было даже восторженное. Они в восхищении от страны, от западного образа жизни, им все нравится, они путешествуют по Германии. Им все нравится, сбываются, подтверждаются все, самые идеалистические представления о западном образе жизни. Они еще и ждут ребенка.
Но тут разразился югославский кризис 1999 года. В конце марта 1999 года объединенная коалиция западных стран в неистовом стремлении остановить мифический геноцид албанцев, проживающих в сербском крае Косово, начала войну против Югославии, а точнее, против Сербии. Не прекращающиеся бомбардировки городов, дорог, сел и электростанций. Полное разрушение инфраструктуры. Сербия погружается в экономический хаос. Все это ради пресловутого романтического лозунга, выдвинутого западными лидерами, о том, что надо войти в следующее столетие с чувством исполненного долга в деле восстановления мира и справедливости в Европе.
Лживые лозунги и повсеместное унижение в западных средствах массовой информации Сербии и, ее единственного союзника, России вызвало у нашего героя, заметим, профессионального журналиста, то есть изнутри понимающего информационную и пропагандистскую кухню, не просто отторжение, а принципиально изменило его точку зрения на западный мир, на западную цивилизацию. Возникает ощущение прозрения, всплывают наружу детали и обстоятельства, на которые он прежде не обращал внимания, или же они ему представлялись несущественными. Скорее по инерции он еще продолжает путешествовать по стране.
За красивым фасадом обеспеченной демократической жизнью выглядывают те же самые обстоятельства и запреты, от которых наш герой решил убежать, покидая Россию. Но там, по крайней мере, была его родина, а здесь враждебно настроенные по отношению к его стране люди, враждебное общество, которое потешается над его родиной.
Герой переживает трагедию, рушатся многие прежние представления и не оправдываются ожидания.
Осмысленный европейский порядок и комфорт оказываются лишь фасадом, скрывающим жестокий диктат одного мнения, одного образа жизни, что является следствием удручающего общественного одномыслия и догматизма, духовного и душевного вырождения. Авторитаризм, несправедливость и ярко выраженная несвобода западного мира, для него теперь очевидны. Он решает вернуться. Решение принято окончательно. Пока не начали укореняться, лучше вернуться.
В Европе, куда он решил уехать в поисках более разумной, свободной и очеловеченной жизни, все оказалось не так, как представлялось со стороны, из хаоса российской жизни. Ожидания не оправдались, более того, прошлые аллюзии и представления о западном образе жизни оказались бессмысленными и ложными.
Неудавшиеся эмигранты возвращаются домой. В России нашему герою также несладко. Насилием и жестокостью пропитан воздух родины. Внешний хаос давит на чувства и мысли. А на родине у него ощущение полной деградации нации.
Через несколько дней после возвращения герой и его жена переживают новую драму, умирает не родившийся ребенок. У жены выкидыш. Как жить дальше?!
В одночасье столько всего рушится и переосмысляется. Такие испытания надо пройти. Надо определить новые очертания жизни.
Владислав Дорофеев

Выкидыш
Драматическая повесть

«И сказал Давид Нафану: я согрешил пред Господом. И сказал Нафан Давиду: и Господь снял с тебя грех твой; ты не умрешь. Но как ты этим делом подал повод врагам Господа хулить Его, то умрет родившийся у тебя сын…»
(Вторая книга Царств 12. 13–14)
031099. Приехали мы в Германию в среду, после обеда, ближе к вечеру. Сразу же сели ужинать. Все, приезжающие в Германию в среду после обеда, ужинают. Это – такой обычай. Надо сказать, весьма распространенный в мире. Куда бы вы ни приехали после обеда, да еще в среду, да ближе к вечеру, вам непременно предложат поужинать. В Кёльн (Германия), в Париж (Франция), в Нью-Йорк (США), в Брюссель (Бельгия), в Козлов (Россия) или в Николаев (Украина). Всё равно. В этом смысле всё равно куда лететь. Всё едино. После обеда, в среду, ближе к вечеру, нам всюду предложили бы ужин, а после ужина всюду – туалет, душ и постель.
Мы выбрали Германию. Случайно. Практически. Потому как всюду нас бы ожидал ужин после обеда в среду! – куда бы мы ни прилетели. Тем паче, что при отлете из России нас всё равно сопровождал бы только трепет и ужас. Всё равно, куда бы ни лететь. Трепет и ужас – едины. Поскольку мы обычные недотепы, то и трепет, сопровождающий нас при отлете, обычен и прост, – это страх перед политической полицией. Всемогущественным и мифологическим органом власти над жизнями и судьбами людскими. Мы боялись ареста. Почему?
Потому что я предполагал, что меня не выпустят из страны. Потому что меня обвинили в шпионской деятельности в пользу Израиля.
Страхи мои начались 20 ноября 1998 год. Московская промозглая поздняя осень.
За два дня до того было также промозгло и истошно сыро. За два дня до того глубокой ночью земля прошла сквозь метеоритное облако. Мы с Хеленой ничего не видели, ибо ночное небо было закрыто облаками. Это было примерно с трех до четырех ночи. Все это время я познавал Хелену. Потом она призналась, что несколько раз она хотела взмолиться, прекратить! – не могла больше. «Что это такое?»– Думал я, обходя лужи грязи и воды. – «Гордыня!? Глупость!? Человечность!? Стиль!? Безвкусие!? Блуд!?»– Прежде, чем уснуть, сказал себе. – «Через несколько дней исполнится полгода нашей дочери. Двойра – моя третья дочь… Даже перед смертью последнее сказанное слово может изменить мир. Но, чтобы сказать это слово, надо проснуться, надо не спать. А почему мы спим, разве мы знаем, как нам жить?! Спокойно. Без истерик. Бдительность. Но и спокойствие». Зато н а утро у Хелены было много молока для вскармливания нашей дочери, Петрушки, как мы ее называем про себя и в себе.
Итак, осенне. Сумрачно, сыро и низменно. На дорогах наледи, между домами завывает ветер. Побыстрее бы добраться до метро или подъезда. На сей раз подъезда ОВИРа, по путанному вызову, с целью сделать копии некоторых документов, которых, мол, не оказалось в деле. В каком деле, каких документов на окраине сознания. Хотя и особенного удивления нет, я довольно часто по журналистским делам уезжаю за границу. Но ОВИР не причем, я паспорт оформляю через МИД, а визу, соответственно, получаю в посольствах.
Добрался, всхожу на третий этаж. Обгоняю на лестнице огромного детину, с хладными мертворожденными глазами и дунувшим в мою сторону внутренним интересом. Охолодело сердце – по мою душу! Точно! Оклик – «Halt» (я не вдруг осознал, что он окликнул меня по-немецки)! Обращаясь ко мне по имени-отчеству и после нескольких невразумительных слов насчет его принадлежности к политической полиции, о чем свидетельствует торчащее у меня под носом краснокожее удостоверение, этот мертворожденный детина начинает с налету! вербовать меня в сексоты. Он припирает меня к окну и предлагает рассказать всё, что я знаю о внутренней жизни израильского посольства, о моих контактах с израильскими дипломатами. Наткнувшись на вопросы и сопротивление, угрожает, затем шантажирует возможным обвинением в шпионаже в пользу Израиля. Мол, ты есть – инициативный шпион, ты частенько ходил в израильское посольство, а мы не знаем, чем ты там занимался. И вообще, мол, мы тебя пока не арестовываем, не запрещаем тебе работать и жить на свободе. Гуляй пока.
Во время часового разговора-допроса-перебранки чекист-Сергей (так он представился – через дефис) сетует на неоправданно отрицательный образ политической полиции (как будто бы он когда-нибудь может быть иным!), сложившийся в российском народе. Мол, Гусев (редактор бульварной московской газеты), когда взорвали его корреспондента Холодова, обвинил во всех грехах политическую полицию. А нас, мол, и так постоянно реформируют, мешают работать, нас унижают. А мы защищаем безопасность граждан.
«Надеюсь! Вы не сомневаетесь в этом?!» – Спрашивает он меня пытливо.
«В чем?!». – Обычный ораторский прием, чтобы выиграть время, и найти ответ.
«В том, что мы защищаем безопасность граждан?» — Он так и говорит, «защищаем безопасность».
«В том, что вы это должны делать?! Нет!».
Он пахнет во время разговора, этот политический полицейский воняет. Вокруг него стоит запах гнили. Он родился уже гнилым, потому что он родился мертвым. Мертвые – не секрет – всегда гниют. И этот, есть надежда, сгниет когда-нибудь до костей. А кости не пахнут, перемешанные с песком, травой, гравием, омытые водой, источенные временем. Умри! Думаю я, глядя на этот двигающийся громадный труп, неестественно огромный. Могила, подземное стеснение, несвобода – всё это накладывает отпечаток на внешность. Кто же их вынимает из могил, кто им не дает покоя, рождая мертвые трупы вновь и вновь?
Было ли мне страшно? Банальный в таких случаях вопрос?! Было. Но еще сильнее было чувство омерзения, охватившее меня, от соприкосновения с гнилью и мертвечиной. Прошло много времени, а я продолжаю чувствовать дуновение гнилого дыхания и прикосновение мертворожденного взгляда к моей жизни, ко мне.
К тому же я не знаю, что мне предпринять. Неприятно чувствовать себя в роли кролика, которому уже определили роль и время. Я ничего не знаю про их намерения. Теперь они меня не оставят никогда. Никогда. Посадят – убьют – превратят в жертву – попытаются использовать?! Что? Не знаю!
А как на душе? На душе нелепо. Явь перемешалась с бредом. Границы реальности и воображения перемешались. В последние дни мы с Хеленой много занимаемся любовью. Судорожно много. Может быть, так всегда и происходит с любящими людьми, когда им предстоит расставание надолго? Нет! Нельзя паниковать. Надо быть тверже, определеннее, умнее, непреклоннее. И перестать играть с жизнью.
Оставь. Это не очень понятно читателю. Это требует объяснений.
Ну, так вот. Мы прилетели в Германию. Мы прошли германскую границу, идем по длинному коридору дюссельдорфского аэропорта к выходу. Я поправляю сумку тяжелую на плече. Вздохнул. Вот – на свободе. Там, на выходе нас ждут, нас встречают, нам рады, нас обнимают. Кто? Родители Хелены. Там, откуда мы приехали, нас грозились арестовать, обвинить в государственной измене и посадить в тюрьму. Бр-бр-бр! Малоприятная перспектива.
Террор, доносительство, подлость, унижение и бесправие – остались сутью страны России.
Нет. Не так.
Вот так: в стране начался индивидуальный политический террор; революция продолжается; началась решающая стадия; уже гражданская война в самом разгаре; впрочем, гражданская война была всегда, только она была не в явной форме; и ничего невозможно изменить; кровавая бойня была заменена кровавым террором; ясно, что период гражданской войны еще не завершен; мирное строительство еще не началось. Вот так, пожалуй, и точнее, и драматичнее, жаль, не умнее.
Вот так умнее! Меня пытались завербовать в агенты политической охранки. Сделать сексотом. Наткнувшись на мое сопротивление и мое возмущение, попытались шантажировать обвинением в шпионаже, затем пригрозили возможностью ареста и допросов.
Возможно это лишь потому, что в стране за все годы предыдущей власти создана ужасающая по силе карательная машина, проникающая во все поры, достающая каждого человека. Основная задача этой карательной машины в том, чтобы усреднить человека, смять его исключительность.
Я – лишь один пример. Маленький. Почти незначительный. Но пример.
Вот и меня постоянно преследует государство!
Государство меня обвиняло во всех смертных грехах – воровстве, убийстве, клевете, лжи, насилии, наконец, в государственной измене. Каждый раз масштаб и абсурдность обвинений росли. Уже шесть раз я сталкивался с государственной карательной машиной, наезжающей на меня усилиями доносчиков, клеветников. Первопричиной первого, второго и последнего наветов были евреи, третьего азиат, четвертого русский, пятого украинец.
Цинично. Череда лживых обвинений! В некотором смысле это даже лестно. Это – льстит. Последнее столкновение с государственным сатанизмом, в лице политической полиции, подтверждает мою состоятельность. Я состоялся как личность, как литератор, как человек. Ужасно то, что страна практически не изменилась. Вовсе.
Это еще и искушение, проверка, проявление силы сатанинской. На меня наезжала государственная машина всякий раз, когда у меня начинался очередной духовный рывок. А поскольку государству невозможно противостоять, есть только один способ противостояния государственной машине – сохранение человеческого достоинства навсегда, до конца.
В результате этих клеветнических обвинений была подорвана моя вера в человека, я лишился бизнеса, я боялся за жизнь свою и своих детей.
Как результат, которого враг мой, в лице государства, добился: мне пришлось начинать заново выстраивать жизнь, сначала в Туле в 1974 году, затем в Москве в 1981 году, затем в Орле в 1982 году, потом в Москве в 1984 году, потом в Хабаровске в 1986, затем в Москве последовательно, в 1993, 1996 и вот 1998–1999 гг. Теперь страна исторгает, выкидывая вон – придется вновь начинать всё сначала.
Прежде я думал, что это всё – наказание за мои грехи жизненные. Теперь я думаю, что это – ответ из глубин ада, реакция абсолютного зла на новую вспышку света, на расширение области добра, на очищение еще одной человеческой души, ее избавление от тьмы душевной.
Государство добилось пока одного – я не боюсь. А ведь это вредно для государства. Чем больше в стране людей, которые не боятся государства, тем государство слабее. Государственная жизнь превращается тогда в кошмар.
А каким напряженным был последний буквальный год, из которого я сейчас уехал?! Вот они, мистические события 1998–1999 гг.
Май. Развод.
Май. Рождение Двойры.
Июнь. Сумасшедшей силы ураган в Москве. Подобный обрушился на Москву в 1937 году.
Июль. Поездка в Соловецкий монастырь.
Август. В стране экономический кризис. Финансовый коллапс. Начало разрухи.
Сентябрь. Смена профессии. Окончание журналистики.
Ноябрь. Земля прошла сквозь облако метеоритов. Подобное было в 1966 году, следующее предполагается через сто лет.
Ноябрь. Новое столкновение с политической полицией. Допрос.
Февраль. Беременность Хелены.
Итог: жизнь изменилась бесповоротно. И навсегда. И приобрела другой, более сильный смысл и иное звучание.
Впрочем, жизнь ужасающа в своей беспринципности, глупости и абсурдности. После моего столкновения с государственной машиной в ее самом страшном и сильном качестве, начался новый отсчет времени в моей/нашей жизни.
И я решил: хочу уехать из страны. Хотя бы на один день. У Бога день может быть любой продолжительности.
С тех пор новое чувство сложилось. Ходил по Москве. Встречался с людьми и ситуациями. Не покидало ощущение, что меня это уже не касается, я живу уже в другом, ином, иным. Это уже все происходит без меня, не для меня. И еще появилось ощущение, что Москва, Россия будто сдуваются. Как проколотый шарик, который становится все меньше и мягче, теряя очертания. Выходит воздух свободы из России. Все происходит по инерции. Основные события, изменившие жизнь в стране, уже произошли, но внешняя атрибутика прошлой жизни еще не рассосалась.
Затем это ощущение актуализировалось во время посещения здания на Пречистенке, 10, где сейчас находятся невнятные общественно-культурологические организации. А в сороковых годах в этом здании заседал Антифашистский еврейский комитет, во главе с Соломоном Михоэлсом (наст. фамилия Вовси). В последствие убиты все члены комитета.
Я давно хотел понять, почувствовать изнутри переход страны от НЭПа к массовому террору. Как, мол, это выглядит, когда страна скатывается в кошмар массового смертоубийства и эпидемии ненависти.
Вот ответ. Почти незаметен внешне. Но чудовищно быстр.
Духовный раскол. Мы пожинаем плоды духовного раскола.
Видимо.
Я уехал в Германию. Приехал. И сразу сел за стол, ужинать. А ведь меня этот ублюдок из политической полиции предупреждал. Ну, что, мол, говорил он мне, ты уедешь, и, что ты там найдешь. Всюду тебя после обеда ждет ужин, обычный банальный ужин, каких и здесь хватает. Мол, мы и сами сообразим тебе ужин: в нашем изоляторе, знаешь, как кормят! Бесплатно и всегда во время, по нормативу, затверженному еще в лучшие советские времена.
Спасибо! отвечаю! Я предпочитаю ужинать вне расписаний, или по собственному.
Чтобы не забыть! Надо постоянно напоминать себе о сути и цели своего отлета оттуда и прилета сюда, напоминать себе о причине моего отъезда из страны России в страну другую, все равно какую. Да, да, да!
Причина в том, что меня пытались завербовать в агенты политической полиции. Сотрудник политической полиции предложил мне сотрудничество, а первым заданием, по его мнению, был бы сбор информации об израильском посольстве, его сотрудниках, о содержании моих с ними разговорах. После моего отказа агент Сергей пригрозил мне обвинением в шпионаже в пользу Израиля.
После такого разговора я решил создать условия, которые могли бы мне позволить в каждый следующий момент уехать из России. Так как моя Хелена – немецкая православная (да-да!) еврейка (вот именно!), я решил уехать в Германию. Но поскольку мы до сих пор сожительствовали, будучи не венчаны и не женаты, то для начала нам надо было зарегистрировать светский брак. Вот я и приехал в Германию, получив въездную визу с формальной целью воссоединения семьи.
Это не первый мой приезд в Германию.
Но первый столь длительный. Поскольку женитьба, а затем получение постоянной визы займет около двух месяцев или всю оставшуюся жизнь. Есть возможность пожить внутри страны, посмотреть, пощупать ее кишки.
Вот я и уехал. В пользу Германии. Из России.
В следующий раз уеду в пользу Израиля, может быть.
По дороге из аэропорта Дюссельдорфа, куда мы прилетели из Москвы, на ужин в Кёльн, где мы проживём этот день, я обращаю внимание на всё, что встречается по дороге.
По дороге мне встречается Германия, германская растительность, германские люди на полях, германские машины на дороге, германские облака в небе, германские заводы и германские заборы, земля германская, слова германские и жизнь вся германская.
Но это как раз всё не удивительно, ибо мы приехали ужинать в Германию. Впереди еще и германский стол, германский туалет, германский душ и постель, также вполне германские.
Удивительнее всего скорость. Точнее, ее отсутствие. В Германии нет скорости на дорогах, которые называются – автобаны. Точнее, нет ограничений на скорость. Никто не знает, с какой скоростью тебе надо ехать по германским дорогам/автобанам. Можешь – с какой хочешь. Можешь с бесконечной. Германские дороги влекут нас в бесконечность, то есть в безвременье. Строго говоря, автобаны – это не дороги, это прорыв в вечность. Изведанную вполне. Потому как здесь бывают аварии, которые случаются, когда человек переходит границы времени. Аварии тогда на этих автобанах ужасны по последствиям. От человека в машине и самой машины практически ничего не остается, кроме груды искореженного металла и смердящего трупа – все, что осталось от самонадеянного и сытого кудрявого германца по прозвищу Hans, который ехал на блядки к розовощекой, пышногрудой и хладнокровной сексуальной германке по прозвищу Barbara.

Выкидыш - Дорофеев Владислав Юрьевич => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Выкидыш автора Дорофеев Владислав Юрьевич дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Выкидыш у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Выкидыш своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Дорофеев Владислав Юрьевич - Выкидыш.
Если после завершения чтения книги Выкидыш вы захотите почитать и другие книги Дорофеев Владислав Юрьевич, тогда зайдите на страницу писателя Дорофеев Владислав Юрьевич - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Выкидыш, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Дорофеев Владислав Юрьевич, написавшего книгу Выкидыш, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Выкидыш; Дорофеев Владислав Юрьевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Сегодня Мы Поговорим О Любви